Я поразмышлял. Рассвет Асторы горел передо мной как наяву, многоцветная радуга дрожала в прозрачных водах заповедного озера, и крутилась в стремительном танце хрупкая танцовщица… Теплый аромат аллеи розовых пальм накатил, и зазвучал голос Анико:

— Я хочу, чтоб во взрослую жизнь отнес меня на руках именно ты …

И ее хрупкие руки невесомо опускаются мне на плечи …

… Бирюза моря и блеск пляжей Белых песков — прямо в глаза; взлетает в небо ловкая прыгунья, дрожит волна под подушкой силового батута, точеная фигурка пронзает прозрачную толщу воды, и вот уже смеющимися огромными глазищами сияет мне девочка-асторянка, хрупкий цветок горных степей … Вот потому и пропускает меня нерушимый барьер Асторы — но как это рассказать?!

— Спроси лучше у Роны-сан, — бормочу я. — Или у доктора Бэры.

— Да они мне не говорят! — вырывается у Санго Риота.

Мда. Как же это он попал на такой высокий пост? И для чего его туда пропихнули, тоже интересно …

— Пойдем! — решаю я. — Покажу, как это делается.

Мы не спеша бредем к Холму Прощаний.

— Нерушимый барьер Асторы, — размышляю я вслух, — что-то же из себя представляет? Что он есть такое? Несомненно это очень сложная система. Может, она учитывает пульс, тонус, состав крови, биотоки, походку, символику движений и поз, наверняка мысли … Должны быть тысячи тысяч позиций учета. У очень сложной системы простые понятия должны сливаться в нераздельные более крупные блоки, а те в нечто единое и цельное. Назовем это симпатией. Барьер пропускает тех, кто ему симпатичен. Но барьер — не человек, и потому он не подвержен субъективному ослеплению одним качеством. И потому он никогда не ошибается. Барьер объективен.

— Так просто? — не верит Санго Риот.

— Так сложно, — поправляю я.

Поток теплого воздуха ударяет в лицо. Здравствуй, прекрасная Астора.

Идущий следом Санго Риот шипит:

— Бесполезно! Он не пропускал меня раньше!